Проекты / Дж. Р. Р. Толкин: Творчество Дж. Р. Р. Толкина / О Длиннобородых гномах и Людях

Предания гномов Третьей Эпохи сохранили названия тех мест, где "пробудился" каждый из Семи Предков, однако эльфам и людям Запада были известны лишь два из них: самое западное, место пробуждения предков Огненнобородых и Широкоплечих, и то, где проснулся к жизни предок Длиннобородых гномов, самый старший как по времени сотворения, так и пробуждения. Первое располагалось в северной части Эред Линдон, великой восточной стены Белерианда, от которой во Вторую и последующие Эпохи остались Синие Горы; второе - на горе Гундабад (изначально - кхуздульское название), которая считалась средь гномов святыней, а захват ее в Третью Эпоху орками Саурона послужил одной из главных причин лютой ненависти гномов к оркам. Остальные два места - родина Железноруких и Жесткобородых, а также родина Чернокудрых и Камненогих - находились к востоку, на таком же или даже большем расстоянии, как между Синими Горами и Гундабадом. Хотя эти четыре точки были сильно удалены друг от друга, гномы различных родов поддерживали связь меж собой и в древние дни нередко устраивали сборы на горе Гундабад. Во времена бедствий даже самые дальние поселения гномов посылали помощь своим сородичам, как то происходило в Великой Войне с орками (Третья Эпоха, 2793-2797). Невзирая на то, что гномы переселялись и устраивали себе постоянные жилища или вотчины вдали от родных краев с величайшей неохотой и вынудить их к этому могли только непреодолимый гнет врагов или же какие-либо катастрофические события, подобные разрушению Белерианда, но все же они были стойкими и выносливыми путешественниками, а также умелыми прокладчиками дорог. Кроме того, гномы всех родов говорили на общем языке.

В древние времена гномы жили замкнуто и почти не имели дела с эльфами. На Западе в конце Первой Эпохи соглашение гномов Эред Линдон с королем Тинголом окончилось трагедией и разграблением Дориата, и память об этом много веков омрачала отношения эльфов и гномов. К тому времени переселение людей с востока и юга шло уже полным ходом, и в Белерианде обосновались их передовые отряды - не слишком многочисленные, хотя восточнее, в Эриадоре и Рованионе (особенно в северных областях), их сородичи заселили уже многие земли. Там вскоре поневоле началось общение людей и Длиннобородых гномов. Ибо Длиннобородые, хотя и самые гордые из семи родов, также были мудрейшими и самыми дальновидными из всех. Люди благоговели перед ними и жаждали учиться у них, а Длиннобородые с превеликой охотой использовали людей в собственных интересах. Так в этих регионах сложилась своеобразная экономика, впоследствии характерная для отношений меж гномами и людьми (включая и хоббитов): люди - пастухи, овчары и земледельцы - стали главными поставщиками продовольствия, а гномы в обмен строили дороги и копи, а также расплачивались творениями своих рук, от полезных инструментов до оружия, доспехов и прочих нужных изделий. Разумеется, к великой выгоде гномов. Причем, выгода эта выражалась не только в часах труда, хотя в первое время Длиннобородым, несомненно, доставались товары, полученные ценой гораздо более тяжелых и долгих усилий, нежели те вещи, что сами гномы давали взамен - пока люди не поумнели и, в свою очередь, не преуспели в ремеслах. Главное же преимущество гномов при такой системе заключалось в возможности беспрепятственно заниматься любимой работой и оттачивать мастерство, особенно обработку металла, до высот дивного искусства, которых они достигли до упадка и заката Кхазад.

Подобная система взаимоотношений развивалась медленно, и лишь очень нескоро Длиннобородые ощутили необходимость осваивать язык соседей, не говоря уже о том, чтобы брать себе специальные личные имена для общения с "чужаками". И начало этому положила не торговля или обмен, а война, ибо Длиннобородые освоили путь на юг, вниз по Долине Андуйна, и основали свою главную вотчину и твердыню в Мориа; и также на восток - до Железных Холмов, где располагались рудники, являвшиеся для гномов основным источником железной руды. Железные Холмы, Эред Митрин и восточные долины Туманных Гор Длиннобородые считали своей собственностью, однако именно там они постоянно подвергались нападениям орков Моргота. Во время Войны Камней и Осады Ангбанда, когда Морготу потребовались все его силы, эти атаки стихли, но после того, как Враг пал и Ангбанд был уничтожен, многие полчища орков, ища убежища, бежали на восток - хорошо вооруженые, жестокие, яростные, не знавшие удержу в нападении, - хотя теперь у них не было ни господина, ни даже верховного вождя. В разыгравшихся битвах орки во много раз превосходили гномов числом, и те, хоть и слыли самыми неустрашимыми и доблестными воинами среди всех Говорящих Народов, рады были заключить союз с людьми.

Люди же, с коими они таким образом объединились, по большей части, сложением и речью весьма походили на своих родичей, высокий светловолосый народ Дома Хадора, самого прославленного среди родов Эдайн, действовавших заодно с Эльдар в Войне Камней. Эти люди, по всей видимости, двигались на Запад, пока не оказались перед Великим Зеленым Лесом, где разделились: одни достигли Андуйна и проследовали на север вверх по Долине; другие прошли меж северной границей Леса и Эред Митрин. Лишь малая часть того народа, уже и тогда весьма многочисленного и включавшего многие кланы, вошла в Эриадор, а оттуда попала наконец в Белерианд. Все они были храбрые, верные и честные люди, всем сердцем ненавидевшие Моргота и его слуг. Сперва они отнеслись к предложению гномов с осторожностью, боясь, что те находятся "во власти Тени" (как они говорили). Но все же союз казался заманчивым, ибо люди были уязвимее для набегов орков, так как жили преимущественно разрозненными усадьбами и деревушками, а если и строили небольшие города, то они все равно были плохо защищены - в лучшем случае, рвами и деревянными изгородями. Кроме того, в бою людям приходилось обходиться лишь самым легким вооружением, по большей части - луками, ибо у них не хватало металла, да и кузнецы не могли похвастать особым мастерством. Гномы поправили положение дел в обмен на одну неоценимую услугу, какую могли предложить люди. Дело в том, что люди умели приручать диких зверей и укрощать лошадей и многие из них были бесстрашными и умелыми всадниками. Они часто выезжали на разведку, следя за передвижениями врагов, и если орки осмеливались открыто собираться для большого набега, разведчики приводили сильные отряды верховых лучников, чтобы окружить и уничтожить неприятеля. Таким образом, на Севере в начале Второй Эпохи Союз Гномов и Людей получил в свое распоряжение большое и доблестное войско, способное молниеносно атаковать и успешно обороняться, и потому в тех краях меж гномами и людьми крепли взаимное уважение и почет, а порой - и горячая дружба.

Именно в ту пору, когда эти два народа, став союзниками в войне, начали совместно распоряжаться землями, которые вместе защищали, Длиннобородые и освоили речь людей. Сами они были не против научить своему языку тех из людского племени, с кем их связывала личная дружба, однако люди сочли наречие гномов сложным и, как правило, запоминали лишь отдельные слова, многие из которых, впрочем, заимствовали и ввели в свой язык. Но в одном Длиннобородые проявляли такую же сугубую скрытность, как и все другие гномы. По причинам, кои ни эльфы, ни люди так и не поняли полностью, они никогда не открывали иным народам свои настоящие имена - даже когда овладели искусством письменности, позволявшим записать или выбивать эти имена в камне. Поэтому гномы выбирали себе прозвания, под которыми их знали союзники, на людской манер. Длиннобородые сохранили такой обычай вплоть до Четвертой Эпохи и дальше, за пределы этих хроник. Можно предположить, что в разговорах со своими друзьями-людьми, когда им случалось вести речи об истории и преданиях обоих народов, Длиннобородые точно таким же образом называли и своих сородичей, кои упоминались в анналах Кхазад задолго до первой встречи гномов с людьми. Но из тех древних времен до Третьей Эпохи дошло лишь одно имя: Дурин - имя, которое гномы дали первому предку Длиннобородых и под которым он стал известен эльфам и людям. (Похоже, это слово просто-напросто значит "король" на языке людей Севера во Вторую Эпоху.) В списках, сделанных задолго до разрушения Мориа (Кхазад-дума) (Третья Эпоха, 1980), также не встречается иных имен Длиннобородых - все они "заимствованы", то есть сложены на давно "мертвом" людском наречии.

Объяснить сие можно, лишь предположив, что гномы приняли такие имена еще в начале Второй Эпохи и, храня почти неизменными, как и родной язык, продолжали давать (часто повторяя одни и те же имена вновь и вновь) на протяжении примерно четырех тысяч лет, а то и больше после того, как Союз был уничтожен мощью Саурона! Таким образом, скоро эти имена стали казаться людям "чисто гномскими", а Длиннобородые приобрели словарь традиционных прозваний, при этом сберегая под строжайшим секретом свои настоящие "внутренние" имена.

Около 600 года Второй Эпохи у побережий Срединных Земель появились первые корабли нуменорцев, однако ни слова об этом событии, предвещавшем величайшие перемены, не долетело до дальнего Севера. Однако в то же время Саурон покинул свое укрытие и явился в прекрасном обличии. Довольно долго он не обращал почти никакого внимания на людей и гномов, стремясь завоевать дружбу и доверие Эльдар. Но постепенно он снова склонился ко злу и стал искать власти путем силы, подчинив себе орков и прочих лютых тварей Первой Эпохи, и втайне начал возводить свою великую твердыню в окруженной горами южной земле, что впоследствии именовалась Мордор. Уже в середине Второй Эпохи (1695), Саурон пришел с войной в Эриадор и сокрушил Эрегион, небольшой оплот Эльдар, переселившихся туда после гибели Белерианда и вступивших в союз с Длиннобородыми Мориа. Это вторжение положило конец Союзу Длиннобородых с Людьми Севера. Ибо хотя Мориа еще много веков оставалась неприступна, орки вновь собрались с силами и, под началом слуг Саурона, принялись хозяйничать в горах. Гундабад был опять захвачен, Эред Митрин осажден, и связь между Мориа и Железными Холмами временно прервалась. Людям Союза пришлось вести войну не только с орками, но и с враждебными людьми, ибо Саурон добился владычества над многими дикарскими племенами Востока (в былые времена совращенными Морготом) и теперь подстрекал их искать новых земель и добычи на Западе. Когда пронеслась буря, люди старого Союза оказались раскиданы кто куда, а те, что остались в прежних краях, были разорены и жили, по большей части, в пещерах или по опушкам Леса.

Эльфийские хранители знаний считали, что в древнейшие дни изменения в речи (как и во всем жизненном укладе) происходили медленнее, нежели потом. Язык Эльдар преобразовывался, в основном, согласно их замыслам; язык гномов, напротив, по воле самих гномов противостоял переменам; а многочисленные людские языки сами по себе менялись в череде поколений. В Арде менялось все, даже в Благословенном Королевстве Валар; но там перемены происходили так медленно, что были почти незаметны глазу (кроме, возможно, глаз самих Валар) на протяжении многих веков. Поэтому язык Эльдар мог бы сохраниться в Валиноре практически первозданным, однако на заре своей истории Эльдар постоянно обогащали и совершенствовали его, преобразуя даже саму его структуру и звуки. Но чтобы такие перемены вошли в язык целого народа, необходимо, чтобы все, говорящие на этом языке, продолжали общаться друг с другом. Однако за долгие годы языки Эльдар, оставшихся в Срединных Землях, стали столь непохожими на язык Высших Эльдар Валинора, что два народа уже не могли понять друг друга, ибо разлука их длилась много веков, в течение которых даже Синдарин, менее всего изменившийся язык Эльдар Срединных Земель, претерпел множество перемен - перемен, кои Телери гораздо менее стремились обуздать или направить в какое-то определенное русло, нежели Нолдор.

II. Атани и их языки
Люди вступили в Белерианд на закате Первой Эпохи. Те, о ком мы поведем здесь разговор и о чьих языках сохранились хоть какие-то упоминания, принадлежали, в основном, к трем народам, что различались по речи и происхождению, но все вместе получили у Эльдар название Атани (на Синдарин - Эдайн). Эти Атани были авангардом гораздо больших отрядов, двигавшихся на запад. Когда Первая Эпоха закончилась, Белерианд пал и большинство уцелевших Атани ушло через Море в Нуменор, их замешкавшиеся родичи либо остались в Эриадоре - иные уже обосновавшись на каком-то месте, иные все еще странствуя, - либо вообще не перешли пока Туманные Горы и скитались порознь в землях между Железными Холмами и Великим Лесом, по северным и восточным границам которого многие из них к тому времени поселились.

Атани и их родня были потомками людей, что в Темные Века отреклись от Моргота или даже противостояли ему и, покинув прежние дома на Востоке, неустанно двигались на запад в поисках Великого Моря, отдаленные слухи о котором дошли и до них. Они не знали, что Моргот оставил Срединные Земли, ибо пребывали в непрестанной войне со злобными тварями, которых он вывел, и особенно с людьми, сделавшими его своим Богом и верившими, что нет лучшего способа умилостивить его и служения более ему угодного, нежели преследовать и со всей возможной жестокостью уничтожать "отступников". Судя по всему, только на севере Срединных Земель "отступники" выжили в достаточном числе, чтобы утвердить независимость своих отважных и стойких народов, однако о прошлом у них сохранились только легенды, а устные предания их о деяниях предков не простиралась далее нескольких поколений.

Когда же наконец Атани достигли Белерианда и Западных Берегов, их охватило смятение. Ибо дальше идти было некуда, но и здесь они не могли жить в мире, ибо все эти края оказались вовлечены в войну с самим Морготом, вернувшимся в Срединные Земли. "Через забытые века, - говорили Атани, - мы бежали от владычества Темного Лорда, ища спасения от его Тени, - но оказались с ним ныне лицом к лицу". Однако будучи храбрым и отчаянным народом, они сразу же вступили в союз с Эльдар и, обучаясь у них, обрели мудрость и благородство и преуспели в искусствах и ремесле. В последние годы Войны за Камни из их рядов вышли многие из самых доблестных воинов и вождей, сражавшихся в армиях эльфийских владык.

Атани разделялись на три независимых народа, каждый из которых в согласии с собственными законами следовал за своим предводителем. Люди этих родов отличались друг от друга речью, а также внешностью и телосложением - хотя во всех родах Атани можно было заметить следы былого смешения с другими людскими племенами. Эльдар называли народы Атани Домом Бэора, Домом Хадора и Домом Халет по именам вождей, правивших ими, когда они впервые пришли в Белерианд.

Первыми Белерианда достигли люди Дома Бэора - они нашли путь через Горы и встретились в их западных долинах с Королем Финродом, Другом Людей. Этот небольшой народ, как говорят, насчитывал не более двух тысяч взрослых, и они были бедны и плохо вооружены, зато закалены лишениями и приучены к трудным и утомительным странствиям с тяжелой поклажей, ибо они не держали вьючных животных. Вскоре после их появления в Белерианд с юга пришел и первый из трех отрядов Дома Хадора, а еще до осени за ним последовали два оставшихся. Сей народ был многочисленнее, каждый отряд включал столько же людей, сколько весь Дом Бэора, и люди Хадора были лучше снаряжены и вооружены и вели с собой много лошадей, некоторое количество мулов и небольшие стада коз и овец. Они пересекли Эриадор и добрались до восточных подножий Гор (Эред Линдон) более чем на год раньше всех прочих, но не стали даже пытаться перевалить через хребет, а повернули в поисках обходного пути, поскольку верховые разведчики донесли, что с юга горы становятся все ниже. Еще через несколько лет, когда два первых народа уже обосновались на новых местах, в Белерианд вошел третий народ Атани. Вероятно, в нем насчитывалось больше людей, чем в Доме Бэора, но трудно было перечесть их, ибо они приходили тайно, маленькими отрядами, и скрывались в лесах Оссирианда, где эльфы встречали их не слишком дружелюбно. А кроме того, они и меж собой вели распри, и Моргот, уже знавший о появлении в Белерианде враждебных ему людей, послал своих слуг, дабы сеять раздор среди пришельцев. Но ту часть этого третьего народа, которая в конце концов двинулась дальше на запад и, сдружившись с Эльдар, заключила с ними союз, называли Домом Халет, ибо таково было имя предводительницы, что привела их в леса к северу от Дориата, где им было дозволено поселиться.

Из всех Атани самым многочисленным и прославленным был Дом Хадора - никто из Смертных (кроме Берена, сына Барахира, потомка Бэора) не стяжал в те дни большей славы. То были высокие белокожие люди, в большинстве своем со светлыми или золотыми волосами и серо-голубыми глазами, хотя встречалось немало и темноволосых. Как явствовало из их речи, они приходились родней людям Дома Бэора. Даже не обладая особыми знаниями о языках, можно было определить, что наречия Домов Хадора и Бэора близки, ибо несмотря на то, что друг друга два этих народа понимали лишь с трудом, у них сохранилось много общих слов. Эльфийские мудрецы придерживались мнения, что предки этих людей некогда говорили на одном языке, который потом (вследствие какого-то дробления говорящего на нем народа) разделился на два наречия, все дальше расходившихся на протяжении, должно быть, доброй тысячи лет по мере того, как медленно менялся мир в Первую Эпоху. Хотя, возможно, что из-за смешения людей двух этих Домов с другими народами их языки изменялись гораздо быстрее и с той поры, как они стали разниться, прошло не так много времени; ибо язык Хадора, стилистически более стройный, был несомненно ближе к исходному наречию, тогда как язык Бэора содержал много чужеродных элементов. Подобные различия в речи явно соотносились с видимыми физическими различиями между двумя народами. В Доме Бэора тоже встречались светловолосые мужчины и женщины, но у большинства волосы были все же каштановые (как правило, в сочетании с карими глазами) и у многих кожа не столь белая, а у иных - и совсем смуглая. Мало кто из народа Бэора ростом мог бы сравниться с людьми Дома Хадора, зато почти все они были шире в плечах и более крепкого сложения. Общаясь с Эльдар, особенно с подданными Короля Финрода, они стали столь же сведущи в искусствах и благородных обычаях, как и люди Хадора, но если те превосходили народ Бэора великодушием, решительностью и отвагой, то люди Бэора были более стойкими в трудностях, лишениях и скорби, реже плакали и смеялись, и сила духа их не нуждалась в надежде для того, чтобы подкрепить ее. Но в быстрой смене поколений такие различия во внешности и складе ума стали не столь заметны, ибо люди Хадора и Бэора часто вступали в браки меж собой, да и за годы военных бедствий эти народы сильно перемешалсь.

Дом Халет отличался от прочих Атани и говорил на ином языке, и хотя впоследствии вступил вместе с ними в союз с Эльдар, все ж держался особняком. В своем кругу люди этого народа отдавали предпочтение собственному наречию, и, несмотря на то, что по необходимости учили Синдарин для общения с прочими Атани и Эльдар, многие объяснялись на нем с запинкой, а некоторые, редко покидавшие пределы родных лесов, вообще им не пользовались. Они неохотно перенимали новое, будь то вещи или обычаи, и соблюдали многие традиции, казавшиеся странными Эльдар и другим родам Атани, с коими народ Халет не имел почти никаких общих дел, кроме только военных. Тем не менее их почитали верными союзниками и грозными воинами, хотя на битвы, случавшиеся за границами их владений, они посылали лишь весьма небольшие отряды, ибо как изначально были, так до конца и остались маленьким народом, который превыше всего заботился об охране собственных лесных земель. Зато в умении вести войну в лесу с ними трудно было сравниться. Воистину, долгое время даже орки, специально натасканные для такой войны, не смели переступить их границ. Один из вышеупомянутых странных обычаев народа Халет состоял в том, что в число их воинов входило немало женщин, хотя только немногие из них сражались в великих битвах в чужих краях. По всей вероятности, так повелось с древних времен, ибо сама предводительница Халет была прославленной воительницей, а ее отборная личная гвардия состояла из женщин.

Но больше всего в жизненном укладе людей Халет поражало присутствие среди них представителей совершенно иной расы. Их было немного - наверное, не больше нескольких сотен, и им подобных ни прочие Атани, ни Эльдар Белерианда никогда раньше не видели. Жили они отдельными семьями или маленькими кланами - но в дружбе со всеми остальными людьми Дома Халет, как члены одной общины. Народ Халет называл их "друг", используя слово их собственного языка. На взгляд эльфов и людей из других родов они были совсем неказисты: приземистые (около четырех футов ростом), но очень широкоплечие, с тяжелым тазом и толстыми коротенькими ногами; на широкоскулых лицах красовались плоские носы и глубоко посаженные глаза, над которыми нависали густые брови. Ниже бровей лица у "другов" оставались совершенно гладкими, и лишь у очень немногих мужчин (донельзя гордившихся подобным отличием) посередине подбородка тянулась узенькая полоска черных волос. Лица были обычно крайне невыразительны и бесстрастны, если не считать широкого подвижного рта, а движения настороженных глаз становились заметны только если стоять к "другу" почти вплотную - глаза были настолько черными, что зрачки практически не выделялись. Однако в минуты гнева они вспыхивали красным огнем. Говорили "други" глубокими и утробными голосами, зато тем поразительнее звучал их смех - столь звонкий и заливистый, что всякий, кто его слышал, будь то эльф или человек, невольно и сам начинал смеяться, столько в этом смехе звенело чистого веселья без малейшей примеси злобы или презрения. В мирные времена они часто смеялись за работой или игрой в те минуты, когда обычный человек запел бы. Но "други" могли быть беспощадными врагами, и гнев их, однажды пробудившись, остывал медленно, хотя внешне проявлялся лишь алым огнем в глазах; ибо они сражались молча и не издавали победных криков даже над поверженными орками, единственными существами, к которым питали неутолимую ненависть.

Эльдар звали этот народ Друэдайн, тем самым признавая за ним принадлежность к Атани, и, пока Друэдайн оставались в Срединных Землях, питали к ним самую нежную любовь. Увы! жизнь Друэдайн была недолгой, а число невелико. К тому же они постоянно несли тяжелые потери в непрестанной вражде с орками, ибо те отвечали им не менее лютой ненавистью и только и искали случая кого-либо из них захватить и подвергнуть пыткам. Говорят, когда Моргот уничтожил все королевства и твердыни Эльфов и Людей в Белерианде, от Друэдайн осталось лишь несколько семей, состоявших, по большей части, из женщин и детей, и лишь некоторым из них в конце концов удалось найти убежище близ Устья Сириона.

В анналах Нуменора сказано, что этим оставшимся было позволено уплыть за Море с остальными Атани, и там, в мире и покое новой земли, народ Друэдайн благоденствовал и вновь умножился, но не принимал более участия в войнах, ибо все Друэдайн страшились моря. Что сталось с ними далее, отражено лишь в одной из немногих легенд, переживших Падение Нуменора, - истории о первых плаваниях нуменорцев назад в Срединные Земли, известной под названием "Жена морестранника". В сохранившемся в Гондоре списке этой легенды есть пометка переписчика, относящаяся к строкам, где упоминаются Друэдайн, жившие при дворе Короля Алдариона Морестранника: там говорится, что Друэдайн, издавна славившиеся необычным даром предвидения, услышав о путешествиях Короля, встревожились, предчувствуя, что добром это не кончится, и просили его больше не уплывать с Острова. Однако они не смогли убедить его, поскольку даже отец и жена Алдариона не преуспели в этом, и Друэдайн ушли в смятении. С того самого времени все Друэдайн Нуменора потеряли покой и, невзирая на страх перед морем, по одному, по двое просились на высокие корабли, что уплывали к Западным Берегам Срединных Земель. Если их спрашивали "Куда уходите вы и зачем?", они отвечали: "Великий Остров уже не кажется незыблемым у нас под ногами, и мы желаем вернуться в земли, откуда пришли". Так на протяжении долгих лет число их вновь медленно уменьшалось, и к тому времени, когда Элендиль спасся после Падения, из Друэдайн не осталось уже никого: последние покинули Остров, едва туда ступил Саурон.

Столь длинное и подробное описание Друэдайн приведено здесь потому, что оно отчасти проливает свет на племя Диких Людей, все еще живших во время Войны Кольца у восточных отрогов Белых Гор, и на тот факт, что Мерри узнал в них живое воплощение изваяний Пукелей из Дун Харроу. Присутствие представителей этой расы среди Эдайн Белерианда дает еще одну связующую нить между "Сильмариллионом" и "Властелином Колец".

Во "Властелине Колец" (глава "Окно на Запад") рассказано о связи различных родов людей Эриадора и Рованиона с Атани и другими людьми, упоминающимися в легендах Первой Эпохи и Войны за Камни. Там Фарамир вкратце излагает современную ему гондорскую классификацию Людей: Высшие Люди, Нуменорцы (более или менее чистой крови), Средние Люди и Люди Тьмы. Термин "Люди Тьмы" охватывал всех людей, враждебных Королевствам, - тех, кем двигало (или, по крайней мере, Гондору казалось, что движет) не просто обычное человеческое стремление к завоеваниям и добыче, а нечто большее - фанатическая ненависть к Высшим Людям и их союзникам, как врагам богов Людей Тьмы. Это название не принимало в расчет различие ни в расах, ни в культурах, ни в языках. Говоря же о Средних Людях, Фарамир описывал главным образом Рохиррим, единственный Средний Народ, что был хорошо известен в Гондоре в то время: он считал людей этого народа прямыми потомками Дома Хадора Первой Эпохи. Таково было общепринятое в Гондоре мнение, объяснявшее (к вящему успокоению нуменорской гордости), почему столь значительная часть Королевства отошла к Народу Эорла.

Однако на самом деле термин "Средние Люди" имел древнее происхождение. Он был придуман нуменорцами во Вторую Эпоху, когда они начали возводить гавани и укрепления на западных берегах Срединных Земель. Термин возник во времена Ар-Адунахора у поселенцев на Севере (между Пеларгиром и заливом Лун): в этих землях жили выходцы из Нуменора, отказавшиеся присоединиться к мятежу против Валар, и сюда бежали многие изгнанники из числа Верных, спасаясь от преследований Ар-Адунахора и правивших после него Королей. Поэтому название было создано по аналогии с тем, как Атани говорили о родах Эльфов: Высшие Эльфы (или Эльфы Света) - Нолдор-изгнанники, вернувшиеся с Дальнего Запада; Средние Эльфы - Синдар, хоть и близкая родня Высших Эльфов, но оставшиеся в Срединных Землях и не увидавшие свет Амана; и Темные Эльфы - те, кто с самого начала не захотел отправиться в путешествие к Западным Берегам и увидеть Аман. У самих эльфов имелась на этот счет иная классификация, которая здесь рассматриваться не будет. Заметим только, что там тоже использовалось название "Темные Эльфы" или "Эльфы Тьмы", но оно никоим образом не подразумевало злой сущности или подчинения Морготу, а лишь указывало на неведение света Амана. В эльфийской классификации это название относилось также и к Синдар. Те же, кто вообще не вышел в странствие к Западным Берегам, звались "Отказавшиеся" (Авари). Сомнительно, чтобы кто-либо из Авари когда-нибудь достиг Белерианда или стал известен нуменорцам.

Когда нуменорцы только начали селиться на Западных Берегах Срединных Земель, в Эриадоре и Рованионе обитало много людей из различных народов; но за малыми исключениями они жили вдали от побережья. Земли же Форлиндона и Харлиндона были населены эльфами и принадлежали королевству Гиль-галада, что простиралось также на север от залива Лун, включая земли к востоку от Синих Гор и к западу от реки Лун вплоть до впадения Малого Луна (далее начинались владения гномов). К югу от Лун королевство Гиль-галада не имело четких границ, но аванпостом его служили холмы, впоследствии получившие название Башенных. Минхириат и западные части Энедвайт между Грейфлуд и Исеном в те времена были покрыты густым лесом. Берега залива Бельфалас по большей части еще пребывали в запустении, если не считать гавани и небольшого поселения эльфов подле устья сливающихся Мортонда и Рингло. Лишь очень нескоро нуменорцы, обосновавшиеся в Дельте Андуйна, стали посещать земли к северу от своей великой гавани Пеларгир и общаться с людьми, жившими в долинах по обеим сторонам Белых Гор. Таким образом, нуменорское название "Средние Люди" первоначально относилось лишь к людям Эриадора, которые жили западнее всех прочих представителей людского рода Срединных Земель во Вторую Эпоху и были единственными, кого знали эльфы королевства Гиль-галада. Люди же, населявшие Эриадор в ту пору, являлись, надо полагать, главным образом, родичами народа Бэора, хотя иные были родней народа Хадора. Они жили вокруг озера Эвендим, на Северных Взгорьях и Холмах Ветра и во всех землях окрест вплоть до Брендивайн, а нередко забредали и к западу от Брендивайн, хотя там уже не селились. С эльфами они оставались добрыми соседями, однако относились к ним с почтительным благоговением, и тесная дружба между ними и эльфами возникала очень редко. Кроме того, люди Эриадора боялись Моря и не желали его видеть. (Без сомнения, до них докатились слухи об ужасах, связанных с морем, и о разрушении Земли за Горами (Белерианда). Весьма вероятно, что среди предков этих людей были те Атани, которые в свое время не покинули Срединные Земли, а бежали на восток.)

Поэтому нуменорское определение "Средние Люди" вышло довольно неточным. Изначально главным его критерием было дружеское отношение к Западу (эльфам и нуменорцам), однако получилось, что так стали называть лишь тех людей, которые сложением и внешним видом походили на нуменорцев, хотя на самом-то деле главная характеристика, "дружественность", не была исторически связана лишь с какой-то одной расой. Она отличала всех тех людей, чьи предки некогда отреклись от Тени Моргота и от его слуг и пустились в странствие на запад, прочь от этой Тени, - со всей очевидностью к Средним Народам относились и обе низкорослые расы: "други" и хоббиты. Также должно сказать, что "враждебность" по отношению к нуменорцам и их союзникам не всегда объяснялась влиянием Тени, но в более поздние дни часто являлась следствием их собственных деяний. Так, многие жители лесов на побережьях к югу от Эред Луйн, особенно в Минхириат, хотя и были, согласно мнению историков последующих веков, родней Дома Халет, но стали заклятыми врагами нуменорцев, ибо те безжалостно обходились с деревьями и вырубали леса, - и застарелая ненависть не угасала много поколений, заставляя потомков этих людей (в Третью Эпоху известных в Рохане как Дунлендинги) присоединяться к любому врагу Нуменора.

Кроме того, использование термина "Средние Люди" было связано и с языковой ситуацией Срединных Земель. С тех пор, как уцелевшие Атани уплыли за Море в Нуменор, миновало целых шестьсот лет - и вот первый их корабль пришел с Запада и приблизился к берегам залива Лун, где Гиль-галад приветствовал капитана и мореходов, положив начало дружбе и союзу Нуменора с Эльдар Линдона. Новости о прибытии корабля быстро распространились, и люди Эриадора исполнились изумления. Хотя в Первую Эпоху они жили на востоке, до них все же доходили слухи об ужасной войне "за западными горами"; однако в их легендах сохранились лишь смутные упоминания о ней, и они верили, будто люди, жившие в тех краях, все до единого погибли в пламени или утонули во время страшных катаклизмов, последовавших за столкновением огня и разбушевавшейся морской стихии. Но поскольку легенды также гласили, что в незапамятные времена те люди приходились им родичами, то нынешние обитатели Эриадора послали к Гиль-галаду гонцов, прося позволения увидеться с моряками "вернувшимися из смерти в глубинах Моря", - и они встретились на Башенных Холмах, куда из Эриадора явилось всего двенадцать человек - мужественных и с отважным сердцем, ибо большая часть их народа боялась, что вновь прибывшие - грозные духи Мертвых. Однако увидев морестранников, они забыли свой страх, хотя сперва стояли в безмолвном благоговении, ибо какими бы могучими ни считались сами они среди сородичей, пришельцы из-за Моря осанкой и внешностью напоминали скорее эльфийских лордов, нежели смертных. Тем не менее, люди Эриадора безошибочно ощутили свое древнее с ними родство; равно и моряки взирали на людей Срединных Земель с радостным удивлением, поскольку в Нуменоре бытовало поверье, что все оставшиеся в Срединных Землях люди ведут происхождение от злых племен, которых Моргот призвал с Востока в последние дни Войны. Но теперь они видели лица, свободные от Тени, и людей, что вполне могли бы ходить по землям Нуменора, где лишь одежда и вооружение выдавали бы в них чужестранцев. Затем вдруг, после молчания, нуменорцы и люди Эриадора разом начали произносить - на своих языках - слова привета, словно обращаясь к друзьям и родичам после долгой разлуки. Сперва их постигло разочарование, ибо ни одна сторона не понимала другую, но сдружившись, они обнаружили, что языки их сохранили еще очень много явственно распознаваемых общих слов и немало других, которые можно было понять, если внимательно вслушиваться, так что нуменорцы и люди Эриадора, пусть и с запинкой, могли беседовать на простейшие темы. С тех пор так и повелось, что сродство в языке, даже если выявлялось оно лишь при самом близком общении, воспринималось нуменорцами как один из признаков "Средних Людей".

В последующие века хранители знаний считали, что до конца Второй Эпохи и изменения мира при Падении Нуменора, языки людей Срединных Земель, - во всяком случае, "людей, не покорившихся Тени", - менялись не так быстро, как в дальнейшем. При этом в Нуменоре, благодаря долгой жизни Атани, перемены в речи происходили еще медленнее. Со времени ухода Атани за Море до первой встречи Морестранников с жителями западного Эриадора прошло всего-то шестьсот лет, так что Адунайк, на котором говорили в Нуменоре, вообще каким был, таким и остался; однако с тех пор, как Атани, достигшие Белерианда, отделились от своей родни, прошла уже тысяча лет или больше. Но даже теперь, в несравненно более изменчивом мире, даже и человек, не сведующий в языкознании, способен заметить родство языков, развивавшихся независимо на протяжении, скажем, пятнадцати (если не более) сотен лет.

Перевод с английского М.Виноградовой

статей не найдено... Следующие 3 статьи

Тайный порок Айнулиндале (музыка Айнур) "Легенда Аданель" из манускрипта "Атрабет Финрод Ах Андрет" ("Речи Финрода и Андрет")