Знание—сила : Люди «ЗС»


	«ЗС» — оnline

	Новости науки

	Проекты

	Золотая эра

	Люди «ЗС»

	Оформители

	Вещицы

	Общение

	Редакция

	Подписка

Люди "ЗС" / Натан Яковлевич Эйдельман

Натан Эйдельман ушел от нас в 1989, в то самое время, когда обозначилась некая черта, отделившая первые радующие годы обновления от того, что стало разворачиваться далее.

Смерть Андрея Дмитриевича Сахарова прорезала эту границу бесповоротно.

Натан все время заставляет думать о себе, как будто, помимо личного горя, он оставил нам нечто, нуждающееся в разгадывании. При жизни он загадочным не казался. Друг своим друзьям, не очень задумывающийся о врагах, он восхищал нас своей терпимостью, умением радоваться чужим успехам, любить своих талантливых современников, прощать им даже историческое невежество, даже неумение заглянуть в его же книги для пополнения знаний... Когда при нем злословили, он только посмеивался. Это была не кротость, а именно терпимость - умение войти в положение.

Граничащая с гениальностью память, почти не нуждавшаяся в подспорьях, соединялась с увлекательным для самого автора способом письма - Натан писал, тут же и размышляя, и делясь с читателями результатами размышлений. Всегда исполненная энергии мысль пульсировала на публичных лекциях и на печатной странице. К счастливым свойствам богатой натуры добавим и этот дар - отсутствие преграды между мыслью и словом, словом устным и письменным.

Целью, которую, я думаю, преследовал Натан, было насыщение печати интеллектуальным потенциалом, противостояние уплощению мысли. Сам он жил в окружении мыслей умнейших людей разных эпох, любил их приводить в книгах и разговорах, и это не было умничаньем, книжничаньем, он был похож на эти мысли, они были ему впору. Читая его книги, знавшие его авторы узнавали в цитатах собственную личность Натана, идеалы, вкусы: "Нигде столько свары, раздражения, зависти, взаимных попреков и ненависти, нигде так мало единства, как среди рабов" (Аристотель), "Я не участвовал в мятежах, свойственных толпе, ни в заговорах, приличных рабам" (М. Лунин).

Эпоха изнашивала его. Он метался, отказываясь от главных для себя тем. Один из коллег высказал недавно предположение, что в другую эпоху Натан писал бы не о Сергее Муравьеве-Апостоле, а скажем, о Пестеле, о глубине корней государственных утопий в отечественной истории. Дневниковые записи, которые Натан вел всю жизнь, он все собирался сам начать обрабатывать, но надо было все время писать, подтверждая свой статус, - безвоздушное пространство, как и подобает вакууму, вытягивало воздух из каждой жизни, которая не решилась уйти на обочину.

М. Чудакова

Статьи